Arti писал(а):
Что бы было с тем же Вернером фон Брауном, если бы его захватили советские войска? Я думаю, его скорее бы всего судили и достоточно быстро расстреляли (как члена СС), а не использовали, как это сделали американцы.
Глупости какие! У нас работало несколько предприятий из "трофейных" ракетчиков уровнем не намного ниже Брауна.
Браун — технический руководитель германского ракетного исследовательского центра в Пенемюнде и главный конструктор ракеты Фау-2. У нас и у самих главный был не хуже (Королев), зато нам достались масса разработчиков отдельных узлов и систем Фау-2.
К слову "член СС" в 1944 успел отсидеть 2 неделе в тюрьме гестапо в Штеттине.
Полковник Королев в составе группы других советских ученых-ракетчиков появился в Германии летом 1945 года. Их интересовал подземный завод по выпуску ракет «Фау-2» в районе города Нордхаузен в Тюрингии – один из тех, на которых нацистами широко использовался труд заключенных концлагерей. И не только завод и сами ракеты, но и немецкие специалисты. Специалисты эти обнаружились очень скоро, и в советской оккупационной зоне началось восстановление германской ракетной промышленности. В городе Блейхероде появилось секретное научное учреждение «Раабе», занимавшееся системами управления, в Кляйн-Бодунгене – база по сборке «Фау-2» из захваченных Красной армией частей и деталей, а в районе Леестена – полигон для испытания ракетных двигателей. Затем заработали еще несколько производственных объектов, а в 1946 году на базе «Раабе» был создан институт ракетной техники «Нордхаузен», главным инженером которого стал Королев. В «Нордхаузене» и на подчиненных ему производствах работало несколько тысяч немцев. Собранным здесь «Фау-2» присвоили секретный индекс «изделие Н».
Сталин быстро оценил немецкие трофейные сокровища – и «софт» (документацию), и «железо», и «мозги» - подписав в мае 1946 года постановление Совета Министров СССР под грифом «совершенно секретно», в котором было предписано, в частности, «определить как первоочередную задачу воспроизведение с применением отечественных материалов ракет типа «Фау-2»
А в августе 1946 года на территории Восточной Германии, все в той же Тюрингии, была развернута первая в Красной армии ракетная часть – так называемая бригада особого назначения резерва верховного главнокомандования, оснащенная «Фау-2». Она обеспечивала деятельность института «Нордхаузен». И в это же время Королев был назначен главным конструктором советской баллистической ракеты дальнего действия.
Параллельно сборке «Фау-2» в Германии была освоена их сборка в СССР. Вскоре было принято решение о переносе всех работ по освоению «Фау-2» в Советский Союз, подальше от западных разведок. В принудительном порядке, но без каких-либо эксцессов, в Советский Союз перевезли около 200 наиболее ценных немецких специалистов из института «Нордхаузен». Им разрешили взять с собой родных. ...немцев неожиданно подняли на ноги в 4 часа утра в один из октябрьских дней 1946 года, причем к каждому дому подъехал «персональный» грузовик для погрузки не только семей, но и домашнего скарба.
Только недавно стали известны сведения о жизни и работе немецких ракетчиков в Советском Союзе. Их направили трудиться в секретный городок на острове Городомля, что на озере Селигер (живописные места, между прочим). Как пишет в своей книге «Тевтонский меч и русская броня» российский военный историк Александр Широкорад, «с семьями число немцев доходило до 500 человек. В их числе было 13 профессоров, 32 доктора-инженера, 85 дипломированных инженеров и 21 инженер-практик». Официально новый «немецкий институт» стал филиалом №1 НИИ-88. Конечно, администрацию филиала возглавляли советские граждане, а непосредственно за деятельность немцев отвечал профессор Вольф, в прошлом руководитель отдела баллистики в фирме Круппа. Отдельные направления работ возглавляли специалист в области радиолокации Ланге, аэродинамик Альбринг, физик Магнус, специалист по автоматическим системам управления Хох и другие. По сути, это была все та же «шарага», но с весьма мягким режимом – в свободное время немцам (естественно, под присмотром) разрешались выезды даже в Москву для посещения театров, музеев и магазинов. Им «положили» весьма солидные по тем временам месячные оклады – так, главные специалисты филиала получали по 6 тысяч рублей, то есть столько же, сколько сам главный конструктор Королев. А жилищным условиям немцев на Городомле (они жили в отдельных квартирах) многие советские специалисты, ютившиеся в коммуналках и бараках, могли только завидовать.
Затем часть немецких специалистов выехала в Капустин Яр (Астраханская область), где был развернут полигон для испытательных запусков «русских Фау». Первая из них (советской сборки) была запущена 18 октября 1947 года – эта дата и является днем рождения большой русской ракетно-космической техники. До конца 1947 года на полигоне запустили еще 10 «Фау-2» как немецкой, так и советской сборки. В своем дневнике Королев записал об этом периоде: «Пыль носится ужасная. Жара днем, холод ночью. Нехватка воды. И эта унылая солончаковая степь кругом… Свой долг здесь я выполню до конца и убежден, что мы вернемся с хорошими, большими достижениями».
Таким «хорошим достижением» в освоении «Фау-2» стало принятие ее на вооружение Советской армии под названием Р-1, что было оформлено в виде совершенно секретного постановления Совета Министров СССР от 25 ноября 1950 года. Серийное производство Р-1 наладили в Днепропетровске, и летом 1952 года СССР имел уже четыре бригады особого назначения РВГК, вооруженные этими ракетами. Вслед за Р-1 появился усовершенствованный вариант «русской Фау» - ракета Р-2, поступившая на вооружение в 1953 году (что интересно, в том же году ракеты Р-2 были переданы и Китаю). Дальность полета Р-2 составляла 600 км – в два раза больше, чем у Р-1.
В конце 1950 года Кремлем решение об упразднении немецкого филиала НИИ-88 на острове Городомля – советская школа ракетостроения уже твердо стояла на собственных ногах. В течение 1951-1953 годов все немецкие специалисты вернулись в ГДР.
ЗЫ. Текст к сожалению вторичный - изначальный вариант нет времени искать. Поэтому часть публицистических изысков автора из него убрал.
осторожного оптимизма.
